Русская императрица Мария Александровна: «воспитание розами»



Текст: Юта Арбатская, Константин Вихляев


       Известно, что первая владелица Ливадии, императрица Мария Александровна принимала самое непосредственное участие в устройстве парка, давала советы садовникам, присылала растения. Ее рекомендации и пожелания стали важнейшими факторами, повлиявшими на ландшафтное оформление царской резиденции в Крыму. Попробуем вкратце проанализировать, откуда Мария Александровна черпала знания о ландшафтно-парковом искусстве, и как со временем трансформировалось ее отношение к садоводству в целом.

       Будущая императрица России родилась 27 июля 1824 года в Дармштадте, в семье великого герцога Гессенского Людовика II. Мать Марии - Вильгельмина Баденская, великая герцогиня Гессенская.

001.jpg
Мать Марии, Вильгельмина Баденская. Литогафия. Начало XIX в.


002.jpg
Людвиг II Гессенский. Литография. Начало XIX в.



       Несмотря на то, что Мария детство провела в замке в Югенгейме в 18 км от Дармштадской резиденции отца, тем не менее, она имела статус принцессы и пользовалась всеми привилегиями согласно своему положению. Ее часто вывозили в театр, на прогулки и прочие мероприятия, и впечатлительная девочка впитывала дух времени и немецкого уклада жизни.

       Земля Гессен, и в особенности его столица Дармштадт, в начале XIX века представляли собой сплошной ковер из садов и парков. Еще в 1814 году, за десять лет до рождения Марии, при университете Дармштадта был образован ботанический сад придворным архитектором герцога Иоганном Гессом. Этот ботанический сад действует по сей день, являясь живым пособием по биологии для студентов местного университета.

003.jpg
Уголок ботанического сада в Дармштадте. Фото 2011 г.



       Недалеко от Югенгейма располагались два английский парка: один - вокруг замка Шонбуш в Ашаффенбурге, другой – близ замка Ойлбах. Оба изобиловали изумительными по красоте ландшафтными композициями и парковыми постройками. Не отставали от них и сады при бенедектинском монастыре в Зелигенштадте. Монастырь славился аптекарским огородом, в комплекс входили сад Девы Марии, сад аббатства и барочный декоративный сад, который для нас наиболее интересен, поскольку в нем существовал розарий.

004.jpg
Английский парк в замке Шонбуш. Фото 2010 г.


005.jpg
Монастырские сады Зелигенштадта. Фото 2010 г.



       Но лучшее все-таки ландшафтное произведение связано с именем матери Марии, Вильгельмины Баденской. В 1810 году не месте бывших виноградников, принадлежащих великому герцогу, она основала первый цветочный ландшафтный парк в английском стиле - Розенхёе, где главным украшением стал обширный розарий. Таким образом, мать Марии своими садовыми увлечениями, безусловно, оказала огромное влияние на дочь. В настоящее время здесь восстановлен старинный розарий, в котором насчитывается более 10 тысяч кустов.

006.jpg
Розарий в парке Розенхёе (Дармштадт, Германия). Фото 2009 г.


007.jpg
Деревянная круглая пергола в розарии Розенхёе. Фото 2010 г.



       Помимо перечисленных чудесных садов земли Гессен, существовавших во времена детства принцессы Марии, отметим еще два парка в резиденциях, принадлежащих обеим бабушкам Марии. Мать Людвига II, Луиза Гессен-Дармштадская, владела летней резиденцией и парком Фюрстенлагер в 42 гектара, и нет никакого сомнения, что Мария бывала здесь в гостях.

008.jpg
Особняк Луизы Гессен-Дармштадской в Фюрстенлагере. Фото 2011 г.


009.jpg
Луиза Гессен-Дармштадская, бабушка Марии. Неизв. автор, 1790 г.



       Другая бабушка по линии матери владела замком Рорбах (Хайдельберг), вокруг которого был разбит английский парк с охотничьими угодьями. Наконец, сам замок в Югенгейме, где обитала принцесса Мария, тоже был окружен парком.

010.jpg
Замок в Югенгейме, где провела детство будущая императрица
Мария Александровна. Открытка конца XIX в.



       Таким образом, цветы, и в особенности розы, окружали Марию с самого детства. Впрочем, не одними садами и парками была наполнена ее жизнь. Начало XIX века – это период расцвета романтизма в литературе, живописи, музыке и архитектуре. Сотни, если не тысячи стихотворений и поэм, посвящались розе. В эпоху раннего немецкого романтизма цветок становится выразителем романтического идеала, к которому постоянно стремится романтический герой. Ф.Новалис, Э.Т.А.Гофман, И.Гете оставили огромное поэтическое наследие. На сюжет одного из стихотворений И.Гете была позднее выполнена скульптурная композиция и установлена в самом большом розарии мира – саду «Розариум Европа» в Зангерхаузене (Германия).

011.jpg
Композиция «Мальчик и Роза» в саду «Розариум Европа». Фото 2011 г.



       Первая треть XIX века ознаменовалась небывалым взлетом интереса состоятельной публики к коллекционированию живописных полотен. В замке отца Марии, в Дармштадте, была собрана великолепная коллекция картин и фарфора. Среди прочего ценился и жанр цветочного натюрморта, возникший в Голландии в начале XVII века. Несколько позднее стало модным изображать жанровые сценки из жизни цветочниц и цветочных рынков.

012.jpg
Я.Ф.Ван Дель. Натюрморт. 1820-е гг.


013.jpg
Ж.Э.Сентен. Цветочный магазин. 1870-е гг.



       И все-таки из искусств самым влиятельным на умы просвещенных людей того времени была опера. Опера диктовала политические взгляды, настроения, моду.

014.jpg
Здание оперного театра в Дармштадте. Литография 1840-х гг.



       На сцене городского театра в Дармштадте ставились оперы Моцарта, Россини, Доницетти, Вагнера. Как и по всей Европе, театральное искусство, и опера в особенности, оказывало значительное влияние на различные стороны повседневной жизни горожан Дармштадта. Это касалось как одежды, так и бытовых женских аксессуаров – веера, портбукета, шляпки, зонтика, – причем цветочные мотивы в декорировании этих предметов использовались очень часто.

015.jpg
Веер с изображением розы. Середина XIX в.


016.jpg


017.gif


018.jpg
Портбукеты начала XIX в.



       Все эти милые мелочи во все века очень много значили для девочек, мечтающих о красивой любви и счастливой семейной жизни. Не была исключением и принцесса Мария. Среди девушек и женщин знатного происхождения, да и просто горожанок, в моде были различные платья в соответствии с целью выхода в свет. Для променада это был один стиль, для утреннего завтрака – другой, для поездки – третий. На представленных акварелях Рудольфа Аккермана, известного немецкого издателя и изобретателя моды, изображены силуэты платьев, которые носили в Германии именно во времена молодости принцессы Марии.

019_plate_dlya_poezdki.jpg
Платье для поездки начала XIX в.


020_plate_dlya_promenada.jpg
Платье для променада начала XIX в.


021_plate_dlya_opery.jpg
Платье для оперы начала XIX в.


022_vechernee_plate.jpg
Вечернее платье начала XIX в.



       Наконец, в мире фантазий юных созданий всегда присутствовали различного рода дневники, альбомы с засушенными цветами, открытки. И здесь не обходилось без роз. Бумажные кружевные открытки, выпускавшиеся в то время, а сегодня стоящие безумных денег в антикварных салонах, это наглядно демонстрируют.

023.jpg


024.png

Кружевные открытки середины XIX в.



       В XIX веке в Германии и Австрии сложился стиль бидермейер (1818-1848), отражавший образ жизни среднего класса той эпохи. Главнейший атрибут стиля - обилие цветочных мотивов буквально во всем: цветы в тканях, картинах и аксессуарах, как и цветы в вазах и горшках, стали неотъемлемой частью интерьера жилища горожанина того времени. Полы застилались коврами с ярким цветочным или орнаментальным рисунком. На стенах - картины жанрового плана или с цветочными композициями. Цветы в вазах и на роскошных подставках были обязательной принадлежностью празднично накрытого стола. Обивочные ткани для стульев, кресел, диванов и многочисленных причудливой формы диванчиков также несли цветочный рисунок. Широкое распространение получили жардиньерки – искусно выполненные деревянные подставки под цветы. Букет в стиле бидермейер (маленький букет круглой формы) актуален и по сей день, его часто используют для свадебных церемоний.

025_0.jpg
Современный свадебный букет в стиле бидермейер



Вернемся в Дармштадскую оперу. Именно здесь 13 марта 1839 года наследник, великий князь Александр Николаевич, путешествующий по Европе, увидел на спектакле «Весталка» на музыку Гаспаре Спонтини свою будущую жену [1]. Мария, которой было тогда всего 15 лет, поразила Александра своей красотой и грацией. Венчание и свадьба состоялись 16 апреля 1841 года в Санкт-Петербурге. Гессенская принцесса Мария приняла православие и стала именоваться великой княгиней Марией Александровной. Так началась «взрослая» жизнь девочки из Дармштадта.

026_0.jpg
К.Робертсон. Портрет великой княгини Марии Александровны. 1850 г.



      С первых дней Марию Александровну стала опекать императрица Александра Федоровна, жена Николая I. Немки по национальности, они быстро нашли общий язык. Еще на родине принцесса Мария была наслышана о том, что русская царица имела прозвище «Белый цветок» или «Белая роза», которое ей дали в детстве. Розы – живописные, серебряные, фарфоровые и живые - всегда и везде окружали Александру Федоровну. Тысячи роз росли в Петергофе, на даче Александрия, на Царицыном острове, на Ольгином острове, у Розового павильона «Озерки» в Петергофе, построенного специально для императрицы Александры Федоровны по проекту А.Штакеншнейдера в 1845-1848 годах.

027.jpg
Л.Премацци. Розовый павильон в Петергофе. 1850 г.


028.jpg
Л.Премацци. Розовый павильон в Петергофе. 1850 г.



       Но сама Мария Александровна не была склонна к яркой жизни. О ее замкнутости фрейлина Анна Тютчева писала: «Ее хорошо можно было себе представить под монашеским покрывалом, коленопреклоненной под сенью высоких готических сводов». Тем не менее, необходимые выезды на балы, концерты и спектакли, постоянные визиты, аудиенции, представления новых лиц, поздравления царских особ – все это составляло обязательный придворный этикет, который требовалось соблюдать неукоснительно.

       С первых дней пребывания в Петербурге Мария Александровна, хотела она того или нет, увидела во всей красе петербургский свет, его напыщенность и самолюбование. Страсть к помпезности в великосветских салонах поражала ее на каждом шагу. Количество цветов, требуемых для оформления, было просто фантастическим.

029_0.jpg
М.Зичи. Парадный обед в Концертном зале Зимнего дворца по случаю
визита в Санкт-Петербург германского императора Вильгельма I. 1873 г.
На столах – высокие вазы с цветами



       На званых обедах и банкетах устраивались цветочные «реки», «озера» и «водопады», широко использовались гирлянды цветов, разложенные на столе или развешанные по его краям. В XIX веке возникло искусство художественной аранжировки цветов, когда букеты впервые начали составлять по законам гармонии с учетом цвета, формы, состава букета и его размеров. Эти первые в современном понимании цветочные композиции отличались значительными размерами, пышностью и симметричностью, чаще всего имели либо круглую, либо плоскую форму, украшались бантами, рюшами, лентами и кружевами.

       Поначалу чрезвычайно удивляло великую княгиню обилие фруктов, которые были доступны русской аристократии даже посреди самой лютой зимы. Однако со временем, познакомившись с садами и парками Петергофа, Царского Села, Гатчины, Ораниенбаума, а, главным образом, с царскими оранжереями, она уже этому не удивлялась. Мало того, устраивая званые ужины или балы, она сама заказывала экзотические фрукты и редкие цветы, а в Царском Селе, в Екатерининской спальне, которая служила Марии Александровне столовой, по ее указанию осенью ставили в кадке яблоню с плодами, которые великая княгиня сама снимала с дерева, весною стояли корзинки с земляникой.

       Особую роль играли цветы на балах. Бальная цветочная мода менялась по мере развития садоводства и совершенствования способов доставки цветов из-за границы. Оформление бальной залы было обязательным элементом праздника. Гирлянды и букеты из цветов изготавливались во времена Марии Александровны очень плотными. Но самое главное на балу – это цветочные украшения дамских бальных нарядов. О, сколько слез и восторгов, сколько чудесных слов посвящено этой науке! Начало бального сезона каждый раз приводило женскую часть общества в страшное волнение. Все разговоры были заняты обсуждением модных туалетов и подготовкой к предстоящим выходам. Что касается аксессуаров бальных нарядов, то розам в цветочном многообразии всегда отдавалось предпочтение, хотя и другие цветы не были забыты. Розы были в украшении платьев, волос, бальных сумочек, росписи вееров и карне де баль*, искусственные розы прикреплялись к туфелькам.

       На балу даме также требовался портбукет (порт-буке), то есть футляр, куда вставлялся букетик цветов. Танцующая дама обязана была иметь в руках или у корсажа живые цветы. Иногда такой букетик являлся своего рода пригласительным билетом на танцевальный вечер.

030_0.jpg
М.Зичи. Бал в честь Александра II, организованный г. Гельсингфорсом
в сентябре 1863 г. в здании железнодорожного вокзала. 1864 г.


031_0.jpg
Бальное платье Марии Александровны. 1855-1859 гг.



       В цветочном бальном этикете существовали определенные правила, особенно строги были требования к цветочным украшениям дамских туалетов на официальных придворных мероприятиях. Соломенные шляпки, впервые вошедшие в моду в XVIII веке, всегда убирались цветами, а так как в начале XIX века в России начинают регулярно выходить модные журналы, то цветочные украшения шляпок менялись буквально ежемесячно. В период 1823-1833 годов в моде попеременно были белые, зеленые и розовые шляпки, главным дополнением которых служила ветка розы в тон.

       В 1830 году в Петербурге вышла из печати подарочная «дамская ботаника» поэта и переводчика Д. П. Ознобишина под названием «Селам, или Язык цветов». Но настоящей энциклопедией этикетного языка цветов и подробной «инструкцией» по его применению стал роман «Сабина Герфельд, или Опасности воображения». Он вышел в Париже в 1798 году, а уже в 1802 году был переведен с французского и предложен русскому читателю.

       Простота и доступность языка цветов была очевидна. Каждому растению и цветку соответствовала какая-нибудь фраза или слово, с помощью которого можно было выразить романтические переживания, сомнения, другие любовные чувства, недопустимые для открытого выражения. Едва ли не каждая цветочная вышивка или букет из живых цветов представляли собой какое-то послание, комплимент или загадку. По цвету и облику цветов читались признание в любви, сердечные переживания или упреки в излишней холодности. Вид и облик цветов, их сочетание между собой или оттенок цвета каждого из них позволял составлять целые монологи и пространные объяснения.

032_0.jpg
Открытка серии «Язык цветов». Начало XIX в.



       Первое место в цветочном «алфавите любви» занимала роза. Так, красная роза обозначала «ты победил мое сердце», а желтая роза выражала сомнение: «искренна ли твоя любовь?»; белая роза призывала к молчанию. Даже лепестки розы, шипы (или их намеренное отсутствие), нераспустившиеся бутоны имели свои реплики: «да» - лепесток, «нет» - розовая ветка, алый бутон – «надейся», белый – «сохраняю прежние чувства».

       Первое правило «грамматики» этого языка состояло в местоположении цветов, причем выделялись три особо значимые зоны: на голове, на груди и непосредственно у сердца. Так, например, календулы на языке цветов означали печаль, огорчения, мучения, беспокойство. Если они укреплялись на груди, это свидетельствовало о том, что их владелица скучает и тоскует, однако календула в паре с розой говорила о сладких мучениях в любви. Второе правило языка цветов состояло в создании негативного, отрицательного или противоположного значения с помощью «опрокидывания» цветка. Так, анютины глазки, прикрепленные (или изображенные в письме, записке) в обычном, вертикальном положении, цветами вверх, просили: «помни обо мне». Они же, но перевернутые цветами вниз, призывали не помнить, а, напротив, забыть.

       Наконец, несколько слов о бальных прическах. Они также декорировались цветами. На рубеже 1830-1840-х годов самым эффектным из цветочных украшений был венок «а ля Тальони», который изготавливали из японских роз. К слову, гастроли итальянской танцовщицы Марии Тальони в Петербурге в 1837-1842 годах породили моду на повальное увлечение цветочными букетами для артистов. Появился даже термин «цветобесие», означавший восторженное восхваление артистов при помощи цветов в 1840-е годы. Оно было связано с возрождением итальянской оперы в России после 20-летнего перерыва. В обществе под впечатлением выступлений итальянских артистов царило волнение, граничащее с помешательством. Букеты и венки летели на сцену, публика стонала от восторга. Обожание вылилось в повальное увлечение цветочными букетами, цветы перед выступлением скупались у продавцов вчистую, а многие поклонники стали даже конструировать цветочные композиции самостоятельно, чтобы как-то привлечь внимание любимых певцов. Сам наследник, великий князь Александр Николаевич с супругой частенько приезжали в оперу.

033.jpg
Венок «а ля Тальони». Открытка середины XIX в.


034.jpg
Мария Тальони. Литография. Первая половина XIX в.



       В Российской империи к моменту приезда принцессы Марии в Санкт-Петербург существовало множество садов и парков, как императорских, так и частных, хотя системы государственного развития и пропаганды садового дела не существовало. В некоторых крупных городах и важнейших сельскохозяйственных районах функционировали ботанические сады – императорские в Санкт-Петербурге и Крыму, ботсады при Московском, Варшавском, Дерптском и Киевском университетах, а также в Кременце, в Харькове и военно-ботанический сад в Сухуме. Во всех императорских дворцах имелись зимние сады и оранжереи с экзотическими теплолюбивыми растениями.

       18 февраля 1855 года скончался Николай I, а на следующий год состоялась коронация Александра II и Марии Александровны. Церемония происходила в в Успенском соборе Московского Кремля, а торжественные мероприятия продолжались с 14 по 26 августа 1856 года.

035_0.jpg
М.Зичи. Коронация Александра II в Успенском соборе 26 августа 1856 года. 1856 г.



       К этому событию Московское Общество любителей садоводства приурочило осеннюю выставку. Она открылась 18 августа в Большом зале Четвертой Московской гимназии. Уже на второй день поступил в продажу полный указатель выставки с переводом на французский язык. Императрица Мария Александровна не смогла посетить садоводов, но великая княгиня Мария Павловна и принц П.Г.Ольденбургский подробно осмотрели все экспонаты и, как указано в отчете, «изволили выразить полное удовольствие и записать имена свои на память своего посещения».

       Настоящую революцию в деле распространения передовых знаний о культуре цветоводства в России произвело возникшее в 1858 году в Санкт-Петербурге Императорское Российское общество садоводства. Можно утверждать, что с рождением столичного сообщества профессиональных практиков-садоводов и ученых-ботаников под попечительством высшей русской аристократии началось повальное увлечение цветами в России. Почетными членами Общества в 1859 году стали императрица Мария Александровна, вдовствующая императрица Александра Федоровна (за год до смерти), великие княгини Александра Петровна, Елена Павловна, Мария Николаевна, принц Петр Георгиевич Ольденбургский. Покровитель Общества – великий князь Николай Николаевич старший, председатель попечительского совета – государственный канцлер, граф К.В.Нессельроде.

       С первого дня основания Общества одной из главных его задач была популяризация цветоводства через ежегодные публичные выставки садоводства. Обычно они проводились в Манеже.

036_0.jpg
Вид с лестницы у входа перед «зданием в мавританском вкусе». Рисунок из журнала «Вестник Российского общества садоводства». 1860 г.



       На фоне удачно проведенных в предыдущие три года выставок в Петербурге, деятели Общества любителей садоводства в Москве тоже провели грандиозную весеннюю выставку в 1861 году.

037_0.jpg
Л.Премацци. Цветочная выставка в Москве 1861 г.



       Такую общую картину, описанную нами выше, представляло садоводство и цветоводство в императорской России к 1861 году. Мария Александровна поначалу лишь наблюдала за растущими день ото дня цветоводческими увлечениями столичной знати; ее возможную активность в этом деле ограничивали три вещи – громкое имя вдовствующей императрицы Александры Федоровны в качестве покровительницы всех русских обществ сельского хозяйства и садоводства, необходимость воспитания собственных детей и, наконец, слабое здоровье, подорванное частыми родами (в 1860 году родился восьмой ребенок). Туберкулез врачи обнаружат позднее, в начале 1870-х.

       Мария Александровна, еще будучи великой княгиней, почти ежегодно, как было принято при императорском дворе, совершала поездки на водные курорты Германии. В Европе у нее была возможность сравнить ситуацию с цветоводством в Петербурге и Москве.

       Таким образом, к моменту приезда императрицы Марии Александровны в Крым у нее было неисчислимое множество примеров, касающихся возможного будущего устройства Ливадии. Память о «розовых» пристрастиях матери в Дармштадте, «розомания» свекрови Александры Федоровны, весь цветочный антураж бальных и официальных представлений, а также участившиеся публичные цветочные выставки в Петербурге, несомненно, послужили пробуждению у государыни интереса к садоводству и цветоводству. Поэтому неожиданный подарок от супруга – Ливадия - был очень кстати. Проще говоря, удачное стечение обстоятельств и дремавшее до поры желание собственного уютного уголка проявились в полной мере, когда императрица впервые ступила ногой на благословенную землю Ливадии…